ВИОЛЕТТА ПИШЕТ РОМАН

 

Пьеса в пяти сеансах

                                                          

Действующие лица:

 

ВИОЛЕТТА – девочка-подросток

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ – психолог

МАМА – мама Виолетты

ПАПА – папа Виолетты

ДИАНКА – сестра Виолетты

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА – подруга мамы

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ – учитель литературы

ДЕНИС - одноклассник Виолетты

ДЯДЯ ЕГОР – отец Дениса

ИДЕАЛЬНАЯ ДЕВОЧКА

 

 

Сеанс первый

 

Комната Виолетты – обычная комната девочки-подростка. Плакаты, мягкие игрушки, ноутбук, гитара, плеер, наушники…Два кресла на расстоянии друг от друга. На одном из них сидит ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. На полу, рядом с другим креслом, расположилась ВИОЛЕТТА. Она сидит «по-турецки», разбросав вокруг себя множество листов с распечатанным текстом. На сцене также возведен верхний уровень – существенное возвышение со ступеньками и перилами. На верхнем уровне пока никого нет.

 

ВИОЛЕТТА. (читает) За окном круглело утреннее солнце…

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Никто так не говорит. Что это за слово такое «круглело?»

ВИОЛЕТТА. Сразу договоримся. Это мой роман. Пишу его я. Пишу так, как считаю нужным. Будете писать свой – напишите правильно…Хотя открою вам секрет – когда правильно, это никому неинтересно.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Между прочим, идею с романом я тебе подсказал.

ВИОЛЕТТА. Вы, Евгений Борисович, предложили мне вести дневник…Детский сад, какой-то.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Это проверенный психотерапевтический метод. Для того, чтобы тебе легче было разобраться в своих мыслях и чувствах.

ВИОЛЕТТА. Да. Поэтому я и буду писать, как мне вздумается. И даже, если я напишу, что солнце квадратело и прямоуголилось, я не желаю слышать ваших замечаний. Ясно?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ясно. Только не кричи. Я не люблю, когда кричат.

ВИОЛЕТТА. Расскажите об этом своему психиатру.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. У меня нет психиатра.

ВИОЛЕТТА. Сапожник без сапог. Так вы слушаете, или нет?...За окном круглело утреннее солнце. Я только что открыла глаза, возвращаясь из своих странных снов. Мне всегда снятся странные сны. Потому что я сама странная.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта, нельзя говорить о себе, что ты странная.

ВИОЛЕТТА. Почему? Все говорят, что я странная, а я не могу?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ты не можешь. То есть можешь, но это выглядит еще более странно. Понимаешь?

ВИОЛЕТТА. Наверное…Это, как, к примеру, стол. Я говорю, что это стол, и вы говорите, что это стол. И тут вдруг стол говорит – да, я стол. Правильно?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ну… примерно.

ВИОЛЕТТА. Ладно. Не перебивайте. Так вот. Я такая странная, что мой психоаналитик посоветовал моим родителям не водить меня в школу, а организовать домашнее обучение. Теперь учителя ходят ко мне на дом. И психоаналитик ходит. Что? Что-то не так?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Это не я посоветовал…

ВИОЛЕТТА. Врать не надо. (продолжает читать) А началось все с того, что куда-то пропал мой друг Денис. Родители почему-то сказали мне, что Денис умер. Но я знаю, что Денис не умер.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта, твой друг умер. Почему ты не веришь своим родителям?

ВИОЛЕТТА. Я не только родителям не верю. Я вообще взрослым не верю. Они все время врут. Но дело не в этом. Я знаю, что Денис не умер. Я даже знаю, куда он подевался. Почему вы не спрашиваете – куда?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я знаю куда. Он утонул в реке. Два месяца назад. А все остальное – твои фантазии. Чем скорее ты избавишься от них, тем лучше будет…

ВИОЛЕТТА. Да, да, да…Для кого?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Для всех.

ВИОЛЕТТА. Ничего не могу поделать. Денис не умер. Он сбежал.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Куда?

ВИОЛЕТТА. Тоже хотите сбежать?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Хорошо. Своим родителям ты не веришь. Отцу Дениса ты веришь? Или ты думаешь, он врет, когда говорит, что его сын умер?

 

Пауза.

 

ВИОЛЕТТА. Давайте читать дальше. (перебирает листы с текстом) Так, ладно. Начало пропустим. Это неинтересно. Вот глава о том, как мои странности окончательно задалбывают родителей. «Однажды мама сказала папе…»…

 

На верхнем уровне появляются МАМА и ПАПА.

 

МАМА. Вера Галактионовна порекомендовала мне хорошего детского психоаналитика. Я взяла его телефон. Надо будет пригласить его к нам.

ПАПА. Ну, если Вера Галактионовна…

ВИОЛЕТТА. (продолжает читать) Вера Галактионовна - это старшая подруга моей мамы. Они вместе раскладывают пасьянс на работе – это их сдружило. Еще они постоянно недовольны своим шефом. Это их сплотило. Однажды в первом классе учительница всех расспрашивала, кем работают их родители, чем занимаются. Я ответила, что моя мама работает на компьютере – раскладывает пасьянс. И еще она постоянно ругается со своим начальником. Каким-то образом мама узнала об этом моем ответе. Был жуткий скандал. Тогда-то я впервые и услышала имя Веры Галактионовны. Мама передала папе ее слова обо мне.

МАМА. Вера Галактионовна сказала, что Виолетта неадекватный ребенок. Она еще доставит нам много хлопот.

ВИОЛЕТТА. Вера Галактионовна оказалась правидицей. Именно не прОвидицей, а прАвидицей. То есть, она все время и во всем права. Это приводит моих родителей в восторг. По любому вопросу они консультируются с Верой Галактионовной, и ее авторитет в нашей семье непререкаем. Мы закупаем продукты в магазинах, одобренных Верой Галактионовной. В прошлом году поехали отдыхать только после того, как Вера Галактионовна одобрила наш маршрут. Я ужасно боюсь Веру Галактионовну. Мне кажется, что однажды, она где-нибудь найдет и приведет к нам в дом идеальную девочку и скажет родителям:

 

На верхний уровень выходит ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА, держа за руку ИДЕАЛЬНУЮ ДЕВОЧКУ.

 

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Вот вам нормальный ребенок. А Виолетту сплавьте куда-нибудь. Да поскорее.

ВИОЛЕТТА. И мама скажет папе…

МАМА . Вот какую чудесную дочь порекомендовала нам Вера Галактионовна…

ВИОЛЕТТА. А папа разведет руками и ответит…

ПАПА. Ну, если Вера Галактионовна…(папа уходит)

ВИОЛЕТТА. Вы же видели Веру Галактионовну. Она похожа на фонарный столб – невероятно длинная, одетая во все серое и у нее очень маленькая голова. Однажды, она сидела у нас на кухне и пила с мамой кофе. Когда я зашла, Вера Галактионовна поднялась во весь свой рост, протянула мне конфету и сказала:

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Кушай, девочка. Сладкое полезно для мозгов. (смеется)

 

Мама и Вера Галактионовна уходят.

 

ВИОЛЕТТА. А я сказала…Вы, наверное, в детстве тоже ели мало сладкого? Поэтому вы такая большая, а голова такая маленькая? Что тут началось. Вера Галактионовна рвала и метала. Мама пыталась ее успокоить, а меня поставили в угол. Лично я считаю, что я уже слишком взрослая для того, чтобы отбывать наказание в углу. Но мама считает по-другому, а если она что-то вбила себе в голову, то ее уже никак не переубедить. Нет. Вру. Вера Галактионовна ее может переубедить. Но она, разумеется, не стала этого делать. Самое дурацкое, что сама я так и не поняла, почему меня наказали. Позже вечером, я рассказала обо всем Дианке, моей старшей сестре.

 

На верхний уровень выходит ДИАНКА. Она похожа и на мальчика, и на девочку. Короткая стрижка, джинсы, футболка, гитара.

 

И спросила ее, почему же мама и Вера Галактионовна так разозлились. Тогда Дианка сказала…

ДИАНКА. Никогда не спрашивай, почему у взрослых так мало мозгов.

ВИОЛЕТТА. Этот урок я запомнила на всю жизнь. Ну, я так думаю, что на всю. Пока что помню, во всяком случае.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ты любишь Дианку?

ВИОЛЕТТА. Нам некогда. У нее своих дел навалом, у меня своих. Родители иногда занудствуют. Просят Дианку, чтобы она со мной пообщалась.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. И что вы тогда делаете?

ВИОЛЕТТА. Не знаю. Дианка на гитаре играет.

 

Дианка бренчит на гитаре.

 

Или истории какие-нибудь рассказывает.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Какие истории?

ДИАНКА. В одном темном-темном замке жили вампиры. Жили себе, не тужили. По ночам ходили в ближайшую деревушку, пили кровь доверчивых селян. В общем, все было хорошо, пока в деревне не появился Мутный человек. У человека была мутная кровь. И любой вампир, выпивая ее, умирал. Все вампиры один за другим погибли из-за этого Мутного человека. Хотя Мутный человек в принципе и не был виноват. Просто у него была такая кровь, что тут поделаешь…

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. А дальше?

ВИОЛЕТТА. Это все.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Что значит - «все»? А мораль? Мутная какая-то история.

ВИОЛЕТТА. (пожимает плечами) Так и живем.

 

Дианка бренчит на гитаре.

 

Сеанс второй.

 

Комната Виолетты. Виолетта сидит на полу. Евгений Борисович посматривает на часы.

 

ВИОЛЕТТА. Как-то я подслушала разговор родителей.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта ты в курсе, что подслушивать нехорошо?

ВИОЛЕТТА. Вашим детям очень повезло.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. У меня нет детей.

ВИОЛЕТТА. Я и говорю – повезло. Я знаю, что подслушивать нехорошо. Мне приходится. А как еще, по-вашему, я могу узнать правду?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Надо просто поговорить с родителями. Прямо спросить.

ВИОЛЕТТА. Прямо.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Да.

 

На верхнем уровне появляются Мама и Папа.

 

ВИОЛЕТТА. Мама, отчего умер дядя Юра? (Евгению Борисовичу) Это папин брат.

МАМА. Сердце. А что?

ВИОЛЕТТА. Ничего. Просто спросила.

 

Мама и папа начинают шептаться. Виолетта жестом приглашает Евгения Борисовича прислушаться.

 

ПАПА. Почему она интересуется?

МАМА. А я по чем знаю? Твой свихнувшийся братец наркоман и после смерти не дает мне покоя.

ВИОЛЕТТА. Пожалуйста.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Родители тебя оберегают.

ВИОЛЕТТА. От чего?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. (смотрит на часы) Взрослые лучше знают.

ВИОЛЕТТА. Ваши часы стоят. Все время. На них всегда десять минут пятого.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я знаю.

ВИОЛЕТТА. Зачем?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Меня это успокаивает.

ВИОЛЕТТА. Я не всегда подслушиваю. Только когда слышу, как родители шепчутся в спальне.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Подслушивать шепот родителей в спальне….не стоит.

ВИОЛЕТТА. Это не такой шепот.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Какой не такой?

ВИОЛЕТТА. Не такой как вы подумали. Это другой шепот. Такой встревоженный, энергичный. Будто бы они знают, что случилось что-то страшное, а мне не говорят. И мне становится очень страшно. Может быть, война или конец света? А я ничего не знаю. Мне ведь никто никогда не говорит правды. И я иду подслушивать. У меня нет другого выхода.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. И?

ВИОЛЕТТА. Что «и»?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Война, или конец света?

ВИОЛЕТТА. Нет. Пока.

 

Шепот. Сначала неразборчивый, но экспрессивный и тревожный. Потом слышно…

 

ПАПА. Я не могу так больше. Не- мо-гу!!!

МАМА. Тише! Дети услышат! Не ори!

ПАПА. Я тихо.

МАМА. Я сказала - не ори!

ПАПА. Я уволюсь, к чертям собачьим уволюсь! Шеф обматерил меня при моих подчиненных.

МАМА. Может быть, было за что?!

ПАПА. Ну, спасибо, тебе, жена. За поддержку, за хорошее мнение обо мне, спасибо!!

МАМА. Рот закрой.

Пауза.

 

ПАПА. И это не первый раз. Он постоянно меня унижает. Он на десять лет младше меня, а разговаривает со мной так, будто я школьник.

МАМА. Ты не школьник. Ты – лузер.

ПАПА. А мой шеф – не лузер.

МАМА. Не лузер.

ПАПА. Я уволюсь, я к чертям собачьм, уволюсь. Я не стану этого терпеть. Человек не должен этого терпеть!

МАМА. Прекрати истерику! Я тебе уволюсь. Я тебе так уволюсь, что мало не покажется! На что мы будем жить? Ты подумал?! У тебя две взрослые дочери, которые не хотят жить хуже других!

ПАПА. Но я не могу…

МАМА. Уволится он. И куда ты пойдешь?! Что ты умеешь? Кому ты нужен?!!

ПАПА. (тусклым голосом) Я мог бы попробовать.

МАМА. Раньше надо было пробовать. Когда тебе двадцать пять – вот тогда надо пробовать! А теперь не хрен пробовать! Мы с голоду подохнем, пока ты будешь пробовать!

ВИОЛЕТТА. Мама!

Пауза.

МАМА. Да…Что?

ВИОЛЕТТА. У вас там что-то происходит?

МАМА. У нас ничего. С чего ты взяла?

ВИОЛЕТТА. Мне показалось. Мне показалось - папа чем-то расстроен.

МАМА. Да. Папа расстроен немного. Но не волнуйся, ничего страшного. Папа просто хочет бросить курить. А у него никак не получается.

ВИОЛЕТТА. Правда, папа?

ПАПА. Да, да! Правда, доченька.

Пауза.

 

ВИОЛЕТТА. Вы уважаете своих родителей?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. У меня нет родителей.

ВИОЛЕТТА. У вас нет детей, нет родителей. Как вы вообще кому-то можете помочь?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. В книгах по психологии есть ответы на все вопросы. Этого достаточно.

ВИОЛЕТТА. Знаете, а вы чем-то похожи с Верой Галактионовной. Она тоже уверена, что знает ответы на все вопросы. А который час?

 

Евгений Борисович смотрит на часы, но понимает, что его подловили.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта, ты можешь не уважать родителей, но ты должна их любить и жалеть.

 

Звуки включенного телевизора. На верхнем уровне Мама и Папа смотрят телепередачу.

 

МАМА. Никогда я не понимала этих американцев, а ты?

ПАПА. Я тоже.

МАМА. У них у молодежи прямо навязчивая идея какая-то – жить отдельно от родителей. Нелепость какая-то.

ПАПА. Ну, типа независимость.

МАМА. Какая еще независимость? Представляю, что они там вытворяют без присмотра родителей. Это их СМИ зомбируют. Никогда не поверю, что нормальная девушка вместо родительского дома, где она живет на всем готовом, где все ее любят, где о ней заботятся, вдруг возьмет да и выберет жизнь в каком-то клоповнике. Еще и с соседями. Ни дать ни взять – коммуналка. Виолетта!

ВИОЛЕТТА. Да, мама!

МАМА. Ты ведь, когда вырастешь, захочешь жить с мамой и папой? Правда, лапулечка?!

 

Пауза.

ВИОЛЕТТА. Нет! На самом деле я сказала это тихо. Громко говорил телевизор, они ничего не слышали. Да мама и не ждала ответа. Это был риторический вопрос, понимаете?

 

Сеанс третий.

 

Комната Виолетты. Виолетта сидит неподвижно. Заходит Евгений Борисович с зонтиком.

 

ВИОЛЕТТА. На улице разве дождь?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Выгляни в окно.

ВИОЛЕТТА. Не хочу.

 

Евгений Борисович садится в кресло.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Моя соседка прикармливает собаку. Огромная, бездомная псина. Совершенно жуткая. Слюнявая пасть, красные глаза. Я не удивлюсь, если она больна бешенством. А, впрочем, все равно. Больна или не больна, но если она меня покусает, то придется делать уколы в любом случае. А она меня обязательно покусает. Я чувствую, как она на меня смотрит. Иногда даже рычит.

ВИОЛЕТТА. ( берет в руки рукопись романа) Ладно, давайте дальше читать.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я даже в ясную, солнечную погоду теперь хожу с зонтиком.

ВИОЛЕТТА. Сейчас я вам прочитаю про нашего учителя литературы.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. В крайнем случае, я могу стукнуть собаку зонтиком. Если она вдруг на меня нападет. Победить ее мне не удастся. Она огромная, как собака Баскервилей. Но это поможет мне продержаться, пока на помощь не подоспеют люди.

ВИОЛЕТТА. Вас в детстве покусала собака?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Нет, но мне часто снятся сны, что меня кусает собака.

ВИОЛЕТТА. Это не считается.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Так значит учитель литературы…Дальше.

ВИОЛЕТТА. А я думала - вы меня не слушаете.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я умею думать о своем и слушать кого-то. Одновременно. Это профессиональное.

ВИОЛЕТТА. Вы снова о себе.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Извини.

ВИОЛЕТТА. (читает) Дмитрий Владимирович – это наш учитель литературы. Он высокий, красивый. У него такие широкие плечи и узкие джинсы. Он всем девочкам в нашем классе ужасно нравится, а мальчикам наоборот – не.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Что еще за «не»?

ВИОЛЕТТА. Не нравится, в смысле.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Так и пиши – «а мальчикам наоборот не нравится».

ВИОЛЕТТА. «А мальчикам не…» звучит выразительнее.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ладно, бог с тобой. Пиши, как хочешь. Пусть над тобой смеются.

ВИОЛЕТТА. Пусть. Я не боюсь, когда смеются. Я боюсь, когда НЕ… Так вот. У Дмитрия Владимировича есть кличка. Эллочка-людоедка. Только вы не подумайте, со словарным запасом у него все в порядке. Просто у него есть несколько фраз, которые он постоянно повторяет. Ну, просто постоянно.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Например.

 

На верхний уровень выходит ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ.

 

ВИОЛЕТТА. Дмитрий Владимирович, я забыла записать домашнее задание. Вы не могли бы повторить?

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. За все в этой жизни, детка, надо платить.

ВИОЛЕТТА. А у меня по этому поводу другое мнение.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Что это такое и с чем это едят?

ВИОЛЕТТА. Мне сегодня понравился наш урок.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Я балдю.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Он что?

ВИОЛЕТТА. Балдит…Впрочем, это наверное не склоняется. Дмитрий Владимирович, а почему бы вам не организовать литературный кружок?

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. За все в этой жизни, детка, надо платить.

ВИОЛЕТТА. Я не смогла сделать домашнее задание. У меня болела голова.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Что это такое и с чем это едят?

ВИОЛЕТТА. Дмитрий Владимирович, а вам нравится Сэлинджер?

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Я балдю.

ВИОЛЕТТА. Дмитрий Владимирович…

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Да, да. Я все понял. Я понял.

 

Пауза.

 

ВИОЛЕТТА. Но на уроках он вполне нормально разговаривает. Рассказывает интересно. А потом он пытается все объяснить. По-своему. И тогда мне не нравится.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. В смысле?

ВИОЛЕТТА. На внеклассном чтении мы изучали Сэлинджера. Не «Над пропастью во ржи», а какой-то небольшой рассказ. Я не помню точно, как он называется. Что-то вроде «Идеальный день рыбки-бананки». Там одна девушка замужем за очень странным парнем, и обсуждает это со своей матерью по телефону. То есть, мать ей как раз и вдалбливает в голову – типа твой муж странный, берегись, я за тебя боюсь, но дочка ее не слушает, или не хочет слушать. Короче, ей нравится красить ногти и думать, что все хорошо. А муж ее, тем временем, на пляже общается с какой-то маленькой – премаленькой девочкой. Они болтают, и парень рассказывает девочке что-то вроде сказки, только очень странной сказки. Мол, живут в море некие рыбки-бананки. У них очень грустная жизнь. Они плавают себе, такие милые, хорошие, но потом заплывают в пещеру, где много-много бананов и начинают вести себя, как свиньи. Они обжираются этими бананами так, что бананы аж из ушей торчат, или что там у рыб есть вместо ушей. Рыбы раздуваются от этих бананов до такой степени, что не могут потом вылезти из пещеры. Остаются в этой пещере и умирают.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Нет, я не читал.

ВИОЛЕТТА. Неважно. Я вам почти все рассказала. А в самом конце этот странный парень возвращается в номер гостиницы, где они остановились со своей женой и стреляется. Хороший такой рассказ. Мне очень понравился. А Дмитрий Владимирович говорит.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Кто из вас как понял, в чем смысл рассказа?

ВИОЛЕТТА. Никто, конечно, кроме меня руки не поднял. Потому что все были заняты своими делами. Валик с Костиком в карты играли на задней парте, Алена с Илоной женский журнал какой-то листали. Юлька математику на следующий урок решала. Она домашку дома не сделала. Остальные проспали почти весь рассказ, проснувшись только, когда этот парень уже застрелился.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Пожалуйста, Виолетта, отвечай.

ВИОЛЕТТА. Мне кажется, рыбки-бананки – это как бы люди. Когда они еще дети – они радостны и прекрасны. А потом они взрослеют. И начинают жрать эти бананы в пещере. Бананы в пещере – это вранье, которым взрослые напихиваются по самые уши. Так, что уже никогда не становятся такими, как прежде.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Неплохо, Виолетта. Действительно, это один из самых загадочных по смыслу рассказов Сэлинджера. Существует множество его интерпретаций. Но мне больше всего нравится объяснение с точки зрения психоанализа. Главного героя сексуально не удовлетворяет его жена, и он испытывает латентное сексуальное влечение к маленькой девочки. От чего, собственно, и сводит счеты с жизнью.

ВИОЛЕТТА. Дмитрий Владимирович потом еще долго доказывал свою точку зрения. Про символы какие-то говорил, про ноги, про бананы…А мне почему-то стало плохо так…просто ужас. Я говорю Денису - мы с ним за одной партой сидим, сидели…

 

На верхний уровень выходит ДЕНИС.

 

(Денису) Слушай, если он сейчас не замолчит, я умру. Не хочу я это слушать. Он ничего не понял в рассказе, ничегошеньки! (Евгению Борисовичу) Я бледная, наверное, была. Не знаю. Денис перепугался и сказал Дмитрию Владимировичу.

ДЕНИС. Ну, все, хватит тут. Своих детей настрогайте сначала, а потом им гадости всякие рассказывайте.

ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Ты что-то сказал?!

 

Подскакивает к Денису и дает ему затрещину, но Денис в долгу не остается и со всего маху бьет Дмитрия Владимировича в нос. Начинается драка.

 

ВИОЛЕТТА. Прекратите! Хватит! Прекратите сейчас же! Денис! Дмитрий Владимирович! Вы же убьете его! Разнимите же их!

 

Евгений Борисович подбегает к Виолетте, пытаясь ее успокоить. Затемнение.

 

Сеанс четвертый.

 

Комната Виолетты. Виолетта сидит в кресле. Рвет свой роман и обрывками бумаги посыпает себя, будто снегом. Входит Евгений Борисович.

ВИОЛЕТТА. Я же просила, чтобы вас не пускали.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта, ты пугаешь свою маму.

ВИОЛЕТТА. Пфф…Это нетрудно сделать. Рыбки-бананки – они всего боятся. Вот и прячутся в пещере. Уходите отсюда.

 

Евгений Борисович садится в кресло и спокойно ждет, когда Виолетта «оттает».

 

ВИОЛЕТТА. Думаете, Дмитрия Владимировича выгнали из школы? Вовсе нет. ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Но…

ВИОЛЕТТА. Хорошее слово. «Но»…Все взрослые его любят. Я не хочу ходить к этой психованной девочке, НО ее родители мне хорошо заплатили. Врать нехорошо, НО у меня просто нет другого выхода. Учитель избил ученика, НО, может быть, мальчик сам напросился…В тот день, после драки с Дмитрием Владимировичем, Денис пришел к нам. Весь избитый. В синяках и кровоподтеках. Вернее, не пришел, а дотащился из последних сил.

 

На верхнем уровне появляется Денис. Он, скорчившись от боли, присаживается на корточки возле стены. На верхнем уровне также появляется Мама, бросается к Денису.

 

МАМА. О господи! Денис! Да что же это? Виолетта, чего ты стоишь?! Принеси воды, перекись, йод, что там у нас есть? Да ну тебя! Ты разве знаешь, что где в доме лежит, вам же всем не до этого! Вера Галактионовна!

 

На верхнем уровне появляется Вера Галактионовна с аптечкой в руках.

 

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Что ты разохалась? Он ведь мужчина. Мужчине к лицу синяки и шрамы. Подумаешь, подрался.

ВИОЛЕТТА. При чем тут драка. Это его отец избил!

МАМА. (притирает ссадины Дениса) Да за что же это? Что это за человек то такой? Изверг!

ДЕНИС. (говорит с трудом) Отца директор в школу вызвал. Все ему рассказал. Про мою драку с Дмитрием Владимировичем. Отец разозлился…Он сейчас сюда придет.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Кто?

ДЕНИС. Мой отец. Так вот. Я с ним никуда не пойду.

ВИОЛЕТТА. Конечно, не пойдешь! Мы ему вообще не откроем! Правда, мама?

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА (маме) А ну-ка выйдем.

 

Вера Галактионовна удаляется. Мама послушно идет за ней.

 

ВИОЛЕТТА. (Денису) Это я виновата.

ДЕНИС. Никто не виноват.

ВИОЛЕТТА. Из-за меня ты полез в драку.

ДЕНИС. Нет.

ВИОЛЕТТА. Нет?

ДЕНИС. Это был только повод.

ВИОЛЕТТА. Повод? Как типа - повод для войны?

ДЕНИС. Да, типа.

ВИОЛЕТТА. Мне не нравится это слово.

ДЕНИС. Какое? «Типа»?

ВИОЛЕТТА. Нет. Война.

ДЕНИС. Слово как слово.

ВИОЛЕТТА. А из-за чего? Война из-за чего?

ДЕНИС. Ты знаешь.

ВИОЛЕТТА. Нет. Что вам делить с Дмитрием Владимировичем? Тебе на Сэлинджера напевать, а ему на всех.

ДЕНИС. (усмехается) Кому, Сэлинджеру?

ВИОЛЕТТА. Дмитрию Владимировичу на всех плевать.

ДЕНИС. Не на всех.

ВИОЛЕТТА. Не поняла.

ДЕНИС. (теряя терпение) Да что - «не поняла»? Из-за Дианки это.

ВИОЛЕТТА. Моей Дианки?

ДЕНИС. Как представлю ее с ним…!

ВИОЛЕТТА. (заикаясь) С кем…С ним?

ДЕНИС. С Сэлинджером! Блин, Виолетта, не тупи! С Дмитрием Владимировичем, конечно! (по реакции Виолетты Денис понимает, что Виолетта ничего не знала) Ты что, не знала? Все знают.

ВИОЛЕТТА. И тут пришел Денискин отец. Дядя Егор.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Подожди.

ВИОЛЕТТА. Пришел дядя Егор.

 

На верхнем уровне появляется ДЯДЯ ЕГОР. За ним следом – Мама и Вера Галактионовна.

 

ДЯДЯ ЕГОР. (хватая Дениса за руку) Вставай! Домой пошли. Живо!

ДЕНИС. Отстань от меня! Я никуда не пойду!

МАМА. (дядя Егору) Так грубо не надо.

ВИОЛЕТТА. Вообще никак не надо. Уходите отсюда!

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Виолетта, не встревай.

ВИОЛЕТТА. И вы уходите отсюда! Давайте, давайте, валите! Я вообще не понимаю, что вы все время здесь крутитесь!

МАМА. Виолетта!

ДЯДЯ ЕГОР. Вот! Вы видите? Никакого уважения к авторитетам! А вы говорите – не надо бить. Бить, бить, пороть, чтобы человек вышел. Пусть с кровью, но вышел!

ВИОЛЕТТА. Из вас ведь не вышел!

МАМА. Виолетта!

ДЯДЯ ЕГОР. (останавливает Маму жестом) Потому его и бью идиота, чтоб хоть из него толк получился! Я себя в пример не ставлю. Зеленые я стригу, на ногах крепко стою, а человек – дерьмо. Да, да. Дерьмище. Но я себя не виню. Я родителей во всем виню. Мало меня били. Били, но мало!

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Когда человек крепко стоит на ногах – это такой огромный плюс, что всякие там минусы уже не в счет.

ВИОЛЕТТА. Крепко стоящая на ногах сволочь.

МАМА. Виолетта!

 

В тишине несколько раз эхом повторяется «Виолетта…Виолетта…»

 

ВИОЛЕТТА. И, конечно, Денису пришлось уйти с отцом. Мама сдала его без боя.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. А твой папа?

ВИОЛЕТТА. Мой папа в это время был на работе. И был этому очень рад. Куда ему бороться с дядей Егором. Он и с Верой Галактионовной не справится. Мой папа не крепко стоит ногах. Понимаете?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Понимаю.

ВИОЛЕТТА. Мне иногда кажется, что папа, как и я, боится, что когда-нибудь Вера Галактионовна приведет в наш дом идеального папу и скажет маме: « вот тебе, подруга, идеальный муж, а этого сплавь куда-нибудь подальше».

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ну а ты?

ВИОЛЕТТА. Меня наказали. В угол, правда, не поставили. Но в комнате заперли на все выходные. А в понедельник…я узнала…что Денис сбежал.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта. Денис не сбежал…

 

Виолетта молчит.

 

Сеанс пятый.

 

Комната Виолетты. Виолетта неподвижно сидит в кресле. Когда входит Евгений Борисович, Виолетта подбегает к нему, прижимается, утыкаясь лицом в пиджак. Евгений Борисович растерян. Осторожно за плечи пытается отстранить Виолетту от себя. Виолетта сопротивляется, и Евгений Борисович на время оставляет свои попытки.

 

ВИОЛЕТТА. Когда случается что-то ужасное, и вы себя за это вините, а потом вдруг узнаете, что не вы виноваты в том, что произошло, а кто-то совсем другой виноват, вам становится легче от этого? От этой мысли? От того, что вы теперь знаете, что не вы виноваты?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Да, я думаю, что должно стать легче…

ВИОЛЕТТА. Должно? Я не спрашиваю – должно, или не должно. Я спрашиваю, вам стало бы легче?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Да. Это психологически закономерно.

ВИОЛЕТТА. Но это неправильно! Ведь то, что случилось, от этого не перестает быть таким же ужасным. Кто-то умирает, его не вернуть – мне не должно становиться легче от того, что я не виновата. Не должно, понимаете? Это неправильно. Это эгоистично! Получается, что моя боль была настолько сильной только из-за чувства вины…А мне стало легче, я почти обрадовалась, представляете?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. (снова пытается отстранить Виолетту) Это заметно.

ВИОЛЕТТА. Что это?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Что?

ВИОЛЕТТА. Что это за звук?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Какой звук?

ВИОЛЕТТА. Что-то тикает.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Тикает?

ВИОЛЕТТА. Да.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. А…это мои часы. Я решил какого хре…Ой, извини. Я решил, а пусть себе идут.

ВИОЛЕТТА. (сама отстраняется от Евгения Борисовича) Да…наверное. Это правильно. Пусть идут.

 

Виолетта садится в кресло. Евгений Борисович тоже садится в кресло, немного отодвигая его от Виолетты.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я так решил. Я не думал, что тебя это так расстроит.

ВИОЛЕТТА. Нет. Меня это не расстроило. Что вы. Это как раз нормально. Ненормально было по-другому. Когда они не такают – ненормально. Ведь так?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Да. Совершенно точно.

ВИОЛЕТТА. А когда тикают, это хорошо. Психологически закономерно.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Пожалуй.

ВИОЛЕТТА. Да, да. Закономерно. Еще одно хорошее взрослое слово. Надо будет запомнить. Оно такое…успокаивающее.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Наверное.

ВИОЛЕТТА. Когда происходит что-то страшное, что-то нехорошее, что голова отказывается понимать, а сердце не хочет принимать, когда любые слова, мысли причиняют невыносимую боль и от этой боли никуда не деться….взрослые говорят – это закономерно. И вздыхают. Или разводят руками. Разводить руками – это еще эффективнее. Еще больше успокаивает! Сказать «закономерно» и развести руками! Супер, правда? Закономерность. Это так успокаивает. А еще знаете, что успокаивает взрослых, кроме теории закономерности?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Что?

ВИОЛЕТТА. Теория относительности.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Эйнштейна?

ВИОЛЕТТА. Нет. Теория относительности собственной подлости.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Это ты меня сейчас в чем-то обвиняешь?

ВИОЛЕТТА. Вас? (смеется) Ну что вы. Вы безобидны, как одуванчик. Это я сейчас о Дианке. Знаете, она тоже стала взрослой.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Понимаешь, это как бы…

ВИОЛЕТТА. Да, да. Знаю. Закономерно.

 

На верхнем уровне появляется Дианка. Она стоит, облокотившись на перила.

 

ДИАНКА. (Виолетте) Знаешь, что я ненавижу больше всего на свете – тупость. Ненавижу, когда человек тупит, и когда у него нет чувства собственного достоинства. Я десять раз сказала Денису – я тебя не люблю и никогда. Нет, он ведь ничего не хотел понимать. Он продолжал каждый день тупить про свою любовь.

ВИОЛЕТТА. Но ты могла бы быть помягче!

ДИАНКА. Не могла. Ненавижу сюсюканье. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать – если взаимности нет, глупо дальше унижаться. Никто его не пожалеет. А если пожалеет, то ему же будет хуже.

ВИОЛЕТТА. Хуже, чем сейчас?

ДИАНКА. Знаешь что. Не надо меня ни в чем обвинять. Я не в ответе за всех дурачков на свете.

ВИОЛЕТТА. Этот дурачок был в сто, нет в сто тысяч раз лучше твоего Дмитрия Владимировича! Ясно тебе?!

ДИАНКА. Думаешь, я буду спорить? Может и лучше. Но мне до этого никакого дела нет. Потому что я его не любила. А вообще, знаешь…Нет. Не лучше. Как твоему Денису вообще могло стукнуть в голову, что я могу полюбить парня, которого каждый день избивает отец?

ВИОЛЕТТА. А что, по-твоему, он мог сделать?!

ДИАНКА. Об этом я не думаю. И тебе не советую думать за других. Пусть другие сами разбираются со своей жизнью.

ВИОЛЕТТА. (Евгению Борисовичу) Вот примерно так мы разговаривали несколько дней подряд. Прекращали и снова начинали разговаривать…

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ничего. Помиритесь.

ВИОЛЕТТА. Сейчас я ее ненавижу.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Потому что она думает не так, как ты? Если бы мы любили только тех, кто думает и чувствует в точности, как мы…нам пришлось бы довольствоваться исключительно собственным обществом.

ВИОЛЕТТА. Знаете, я трудно схожусь с новыми людьми. А вас почему-то приняла.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Спасибо.

ВИОЛЕТТА. Да подождите, вы! Я смогла вас принять, но только потому, что внушила себе…Я сказала себе – он говорит то, что нужно говорить, а не то, что он думает. Ведь если вы действительно думаете то, что говорите…я тогда просто не знаю, что вы за человек такой.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Обычный. Как все, Виолетта.

ВИОЛЕТТА. А я не хочу, чтобы вы были, как все!

 

Пауза.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта, я хотел сказать тебе…

ВИОЛЕТТА. Я еще не досказала. Сначала я. Так вот, я хочу, чтобы вы сейчас ответили на один единственный мой вопрос. Но ответили не так, как надо. А один единственный раз ответили, как думаете на самом деле.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта…

ВИОЛЕТТА. Тсс! В одном из наших разговоров Дианка сказала мне…

ДИАНКА. Знаешь, чем отличается умный человек от глупого?

ВИОЛЕТТА. Чем?

ДИАНКА. Глупый человек считает, что есть либо черное, либо белое. Вот это добро, а вот это зло. И никаких сомнений. И все однозначно. А умный человек знает, что добро и зло – понятия относительные.

ВИОЛЕТТА. Это тебя твой Дмитрий Владимирович научил?!

ДИАНКА. Он умный человек.

ВИОЛЕТТА. Не черный и не белый. Да? Какой же он? А…я, кажется, догадываюсь. Мутный!

ДИАНКА. Дура ты. Лучше слушай меня. Тебе же в жизни легче будет.

ВИОЛЕТТА. А это обязательно?

ДИАНКА. Что?

ВИОЛЕТТА. Ну, чтобы в жизни было легче?

ДИАНКА. Желательно… Вот смотри. Кот съедает маленького миленького мышонка. Где здесь добро и зло?

ВИОЛЕТТА. Кот – это зло.

ДИАНКА. Ну, а теперь оставим все эти уменьшительно-ласкательные эпитеты. Мышонок вовсе не миленький, не маленький, а вполне себе взрослая, наглая мышь, которая ворует сыр у кота и пугает его любимую хозяйку? Теперь, кто здесь – зло?

ВИОЛЕТТА. Не знаю…

ДИАНКА. Воот. Добро и зло – понятие относительное. Все зависит от того, с чьей точки зрения мы сейчас смотрим на ситуацию. Со стороны мыши – зло, разумеется, кот. Со стороны кота, или хозяйки – зло, по понятным причинам, мышь.

ВИОЛЕТТА. Люди – это люди, а не коты, и не мыши.

ДИАНКА. Тебе просто нечего возразить. У людей все то же самое. Нет абсолютного понятия зла и добра. Вот такая теория относительности.

ВИОЛЕТТА. Это неправда. Это неправда. Это неправда! Ты все врешь! Я не знаю, я не могу ничего доказать, но я знаю, я чувствую, что ты врешь! Это все ложь, большая мутная ложь! Я ненавижу тебя! Ненавижу!

 

Дианка покидает верхний уровень. Пауза.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта…

ВИОЛЕТТА. И теперь ответьте, пожалуйста. Только честно. То, что думаете. На один единственный вопрос… Вы тоже считаете, что добро и зло – понятия относительные?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ты меня все время перебивала, а я хотел тебе сказать, что я сегодня улетаю. В отпуск. Горящая путевка и все такое…

ВИОЛЕТТА. И все такое?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. И вообще, я давно никуда не ездил. Не отдыхал.

ВИОЛЕТТА. Уходите.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я на самолете…

ВИОЛЕТТА. Улетайте.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я туда и обратно. Две недели. Ты и оглянуться не успеешь…

ВИОЛЕТТА. А знаете, кого я теперь больше всего ненавижу? Больше Дианки, больше Веры Галактионовы, и даже больше дяди Егора? Вас! Ненавижу! Ненавижу!

 

Виолетта убегает.

 

Эпилог

 

Комната Виолетты наполовину затемнена. Освещается лишь часть комнаты, которая примыкает к верхнему уровню, и сам верхний уровень. Вера Галактионовна и Идеальная девочка застегивают дорожный чемодан. На верхнем уровне стоит Мама. В комнату, запыхавшись, врывается Евгений Борисович (в руках его чемодан и сумка)

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ви...Виолетта. Что с ней?

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Эй-эй. Притормозите. Отдышитесь. Все с Виолеттой в порядке.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. (садится на свой чемодан) Слава Богу! А то она мне смс...а я...только сегодня смог...вот (стучит по чемодану) прилететь.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Ну вот видите, какой круговорот...отдыха в природе. Вы из Египта, мы в Египет.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я из Турции.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Мило. (наконец-то ей удается застегнуть чемодан)

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ну а где?

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Что – «Где?»

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта где?

 

Пауза.

 

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Вы там случайно в своей Турции на солнышке не перегрелись? Вот же Виолетта. Перед вами! (указывает на Идеальную девочку) Поздоровайся с Евгением Борисовичем, Виолетта.

ИДЕАЛЬНАЯ ДЕВОЧКА. Добрый вечер.

МАМА. Вера Галактионовна, почему вы выложили бутерброды?

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Путешествовать с собственной едой – это провинциально. Нас покормят в самолете, а завтракать будем в отеле. Тут Евгений Борисович зашел.

МАМА. Ой, сейчас выйду его поблагодарить.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Собирайся! Я сама его поблагодарю.

 

Мама уходит.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я чего-то не понимаю...

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Не скромничайте. Вы, конечно, человек со странностями. Но надо признать – психоаналитик вы от бога! На такие результаты мы и не рассчитывали! Виолетта совершенно изменилась. Стала просто идеальной девочкой! Она даже меня полюбила!

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Не может быть!

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Это почему же не может быть? Виолетта!

 

Виолетта обнимает Веру Галактионовну.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Но...

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Убедились?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я не об этом.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Евгений Борисович, я – человек тактичный, но дело свое здесь вы уже сделали, вам за него не только заплатили, но и поблагодарили, хотя, между нами, благодарности совершенно излишни, когда деньги заплачены. Оф кос?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Да...Да.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. А мы с Виолеттой полетим высоко-высоко на белоснежном самолете. Пилот, между прочим, мой знакомый. Сказал, что мы будем пролетать прямо над нашим домом.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Над домом Виолетты.

ВЕРА ГАЛАКТИОНОВНА. Виолетта, скажи до свидания Евгению Борисовичу.

ИДЕАЛЬНАЯ ДЕВОЧКА. До свидания, Евгений Борисович.

 

Вера Галактионовна и Идеальная девочка поднимаются на верхний уровень и уходят. Свет над верхним уровнем гаснет. Из полумрака комнаты неяркий свет выхватывает кресло. На нем, поджав ноги, сидит Виолетта.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я знал, что ты не улетишь вот так…не сказав ни слова.

ВИОЛЕТТА ( в ее голосе здесь и далее почти нет эмоций). Я сказала вам «добрый вечер» и «до свидания». Зачем вы вернулись?

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ты прислала смску.

ВИОЛЕТТА. А..

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Нет. То есть это был только повод. Я бы все равно вернулся.

ВИОЛЕТТА. Зачем? Вам ведь наплевать.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Это неправда.

ВИОЛЕТТА. А я теперь взрослая. Я не знаю, где правда, где неправда.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Виолетта, это, в конце концов, несправедливо!

ВИОЛЕТТА. И в этом я тоже ничего не понимаю.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. А знаешь, я, действительно, не знаю, зачем приехал.

ВИОЛЕТТА. Вот видите.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Хотел только ответить на вопрос. Добро и зло…помнишь, ты спросила? (Виолетта молчит) Мы все время путаемся, пытаясь отличить одно от другого. Иногда это сделать реально трудно, иногда мы не хотим этого делать и врем самим себе. Чем старше становимся, тем больше врем. Но существуют ситуации, когда зло – всегда зло… Когда сильный использует свою силу против слабого. Это совершенное и абсолютное зло.

 

Пауза.

 

ВИОЛЕТТА. Быть слабым – тоже зло.

 

Пауза.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. А я хочу собаку купить. Что думаешь?

ВИОЛЕТТА. Думаю, вы готовы.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ну, так я пойду.

ВИОЛЕТТА. Идите.

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Я не насовсем ухожу. Я просто иду покупать собаку.

 

Виолетта молчит.

 

ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ. Ты когда прилетишь из этого…Египта, позвони мне. Ладно?

 

Виолетта молчит. Евгений Борисович медленно забирает чемодан, сумку и уходит.

Свет на сцене гаснет, но через несколько секунд включается снова. С верхнего уровня, таща за собой тяжелый чемодан, спускается Виолетта. Она присаживается на ступеньку. Оглядывает комнату. Некоторое время сидит в тишине. Звук пролетающего над домом самолета. Виолетта прислушивается. Звук удаляется. Виолетта достает мобильный, набирает номер. Длинные гудки.