ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ РОМАНС

 

Трагикомедия в одном действии

 

Действующие лица:

 

ГОРТЕНЗИЯ

СТЕПАН

 

Возраст – 50+

 

 

1.

 

Комната одинокой интеллигентной женщины. Эта женщина ГОРТЕНЗИЯ. В данный момент она ухаживает за цветами – поливает, протирает от пыли листики. Комната обставлена просто. По центру – окно, задернутое шторами, слева дверь в ванную комнату, справа – на кухню. СТЕПАН стучит в квартиру  и тут же, не дождавшись приглашения, заглядывает.

 

СТЕПАН. Я по-соседски.

ГОРТЕНЗИЯ. А если бы я была не одета?

СТЕПАН. Вы не из тех женщин…которые голые…

ГОРТЕНЗИЯ. Что?

СТЕПАН. Вы из тех, которые умные.

ГОРТЕНЗИЯ. (сухо) Мерси.

СТЕПАН. Гортензия Альфредовна, я не в том смысле…

ГОРТЕНЗИЯ. А в каком?

СТЕПАН. Не в том, на который вы обиделись.

ГОРТЕНЗИЯ. Я не обиделась. Отойдите, плиз. Мне нужно притереть фикус.

 

Степан отступает. Гортензия притирает листы фикуса и молчит.

 

СТЕПАН. Я имел ввиду - вы не из тех, которые ходят голые по квартире. Знаете, есть такие женщины…

ГОРТЕНЗИЯ. Степан, вы зачем пришли?

СТЕПАН. Вот ведь память у вас…Девичья.

ГОРТЕНЗИЯ. Память у меня в порядке. Вы не говорили, зачем пришли.

СТЕПАН. А вот и сказал.

ГОРТЕНЗИЯ. Скузи, но нет.

СТЕПАН. Я как пришел, так и сказал – «я по-соседски».

ГОРТЕНЗИЯ. «Я по-соседски» мне ни о чем не говорит. Цель визита какая у вас?

СТЕПАН. Цель визита?

ГОРТЕНЗИЯ. Да.

СТЕПАН. Моя цель визита – просто так. Это и называется – по-соседски.

ГОРТЕНЗИЯ. (тяжело вздыхает) Как же с вами тяжело, Степан…как ваше отчество?

СТЕПАН. Не скажу.

ГОРТЕНЗИЯ. Но я же вам свое назвала.

СТЕПАН. А я не просил. Я вас по отчеству называю только в порядке дипломатии. Потому что вы сказали, что иначе говорить со мной не станете.

ГОРТЕНЗИЯ. Если вы не скажете свое отчество, я буду называть вас, как мне вздумается. Степан Иванович, например, или Владимирович, оф кос?

СТЕПАН. Да хоть Баракович.

ГОРТЕНЗИЯ. О майн гот…

СТЕПАН. В прошлый раз вы протирали рамки от картин.

ГОРТЕНЗИЯ. Что?

СТЕПАН. Без дела, говорю, не сидите. Сегодня цветочки, в прошлый раз рамки от картин протирали.

ГОРТЕНЗИЯ. Не от картин, а для картин.

СТЕПАН. Картин я, кстати, не заметил.

ГОРТЕНЗИЯ. Трудно искать черную кошку в темной комнате.

СТЕПАН. Понимаю…А это вы к чему?

ГОРТЕНЗИЯ. Рамы есть. Картин нет. Андестенд?

СТЕПАН. Вас обокрали? В полицию звонили?

ГОРТЕНЗИЯ. Нет.

СТЕПАН. И правильно. Сами найдем. Я этим ворюгам ноги выдерну. Я им бошки снесу.

ГОРТЕНЗИЯ. О…как это мило.

СТЕПАН. Мило будет, когда я это сделаю.

ГОРТЕНЗИЯ. Не надо.

СТЕПАН. Почему?

ГОРТЕНЗИЯ. Потому что никаких картин и не было.

СТЕПАН. Вы точно помните, что не было? А то у вас память…Девичья.

ГОРТЕНЗИЯ. Точно, Степан Альфредович.

СТЕПАН. Я не Альфредович.

ГОРТЕНЗИЯ. Я решила – пускай будет Альфредович. Будете мне как брат. Младший.

СТЕПАН. Да я постарше то вас буду.

ГОРТЕНЗИЯ. А вы не по возрасту младший.

СТЕПАН. А…Нет, я не согласен.

ГОРТЕНЗИЯ. На что?

СТЕПАН. Вот эти все братья-сестры. Вы же сами понимаете…

ГОРТЕНЗИЯ. Не понимаю.

СТЕПАН. Не к тому у нас клонится…Ну, вы понимаете…

ГОРТЕНЗИЯ. Вэл… Будем говорить без обиняков и подтекстов.

СТЕПАН. Да, без длинных текстов, пожалуйста.

ГОРТЕНЗИЯ. У нас с вами ни к чему не клонится. Между мной и вами ничего быть не может. Мы с вами – как ночь и день, как огонь и вода, как черное и белое…без этической подоплеки. Просто мы разные.

СТЕПАН. Подумаешь – разные. Какая же это проблема? Проблема была бы, если бы мы были одинаковые, понимаете ли…

ГОРТЕНЗИЯ. Короче - нет.

СТЕПАН. Ух ты! Прямо вот так – как отрезала. Нет! Ух ты! Чего-то я растерялся даже как-то. Мне еще никогда женщины «нет» не говорили.

ГОРТЕНЗИЯ. Это, наверное, потому, что вы благоразумно ухаживали за женщинами…своего круга.

СТЕПАН. Вот ведь, интеллигенция. Чесслово. Какие ж в моем кругу женщины. Женщин сантехников не бывает.

ГОРТЕНЗИЯ. А вы сантехник?

СТЕПАН. Да, а я разве вам не говорил? Так что если что-где-течет-сифонит…обращайтесь.

ГОРТЕНЗИЯ. Да. Буду иметь ввиду.

СТЕПАН. А может…

ГОРТЕНЗИЯ. Нет.

СТЕПАН. Че то я не понимаю. У вас ведь все равно никого…Я знаю.

 

Пауза. Степан замечает возле дивана раму от картины, берет ее, вертит в руках, изображает из себя «портрет» в раме. Гортензия отбирает у него раму и выходит из комнаты.

 

СТЕПАН. (громко) Зачем же вам рамы без картин?

 

Гортензия возвращается.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Это наследство. Тетя моя завещала. Она любила рисовать.

СТЕПАН. А картины кому завещала?

ГОРТЕНЗИЯ. Что вы говорите?

СТЕПАН. Картины кому завещала?

ГОРТЕНЗИЯ. Мне. Ну, не то что бы картины. А то, что было в рамах.

СТЕПАН. А что было в рамах?

ГОРТЕНЗИЯ. Мазня.

СТЕПАН. Ого! Это ж все-таки тетя ваша рисовала. Или как?

ГОРТЕНЗИЯ. Ну и что?

СТЕПАН. Ей ваше такое мнение может быть обидно.

ГОРТЕНЗИЯ. Вы что, не слышали? Она умерла.

СТЕПАН. Да я понял. Все равно как-то неудобно.

ГОРТЕНЗИЯ. Что?

СТЕПАН. Все-таки тетка.

ГОРТЕНЗИЯ. А если мне нравится «Зеленая миска и черная бутылка», к примеру?

СТЕПАН. Ну так это…О вкусах не спорят.

ГОРТЕНЗИЯ. И я не намерена из-за этого чувствовать себя виноватой.

СТЕПАН. А что в бутылке?

ГОРТЕНЗИЯ. Вы о чем?

СТЕПАН. Не знаю.

ГОРТЕНЗИЯ. «Зеленая миска и черная бутылка» Пикассо. Мне нравится эта картина.

СТЕПАН. А! Понял. Теперь понял. Дорогая? Картина?

ГОРТЕНЗИЯ. Не имеет значения. Она не продается. Находится в Эрмитаже.

СТЕПАН. Значит хорошая картина.

ГОРТЕНЗИЯ. Либо лучшее – либо ничего.

СТЕПАН. Да, да…Понимаю…С такими запросами пустые рамы – это навсегда.

ГОРТЕНЗИЯ. (долго смотрит на Степана) А вот что вы посоветуете на счет муравьев?

СТЕПАН. В каком смысле?

ГОРТЕНЗИЯ. Я имею ввиду – как сантехник.

СТЕПАН. Послушайте, я сантехник, а не санэпидемстанция.

ГОРТЕНЗИЯ. Ой, господи. Не можете помочь – так и скажите.

СТЕПАН. Я не сказал, что не могу помочь. Я могу. Но не как сантехник.

ГОРТЕНЗИЯ. Они сделали из кухни в комнату крошечные проходы в стене…

СТЕПАН. Кто?

ГОРТЕНЗИЯ. Муравьи. И вот просто каждый день какие-то длинные похоронные процессии туда-сюда, туда-сюда…

СТЕПАН. Почему похоронные?

ГОРТЕНЗИЯ. Муравьи же черные…Что вы так смотрите на меня?

СТЕПАН. Восхищаюсь.

ГОРТЕНЗИЯ. Чем?

СТЕПАН. Вашей фантазией.

ГОРТЕНЗИЯ. Пойдемте, пойдемте, я вам их покажу.

СТЕПАН. Я вам верю, верю! Есть у меня один порошочек. Он без всякой фантазии. Ему все равно черные муравьи, или красные. Сдохнут все. Капут. Чего молчите?

ГОРТЕНЗИЯ. А что если все муравьи погибнут…

СТЕПАН. Что значит – «если»?

ГОРТЕНЗИЯ. И останется один единственный последний муравей – кто ж его похоронит?

СТЕПАН. Так нести порошочек?

ГОРТЕНЗИЯ. Несите.

СТЕПАН. Одна нога здесь, другая – там.

 

Степан уходит. Гортензия садится на корточки возле стены и высматривает муравьев.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Эй, где вы?…Прячетесь? Ну что я вам скажу – доползались, да. Сейчас этот варвар принесет свой «порошечек» и все…Я надеюсь. Я надеюсь, что ту килл вам будет всем и сразу.

 

Заходит Степан. В руке белый бумажный сверток.

 

СТЕПАН. Вот.

ГОРТЕНЗИЯ. А для людей он безопасный?

СТЕПАН. Будьте спокойны! И моя мама, и моя бабушка, и моя прабабушка им пользовались.

ГОРТЕНЗИЯ. Что-то мне тревожно…Хотя ладно. Давайте, вот здесь посыплем вашим порошком. Здесь у них главная тропинка.

 

Степан посыпает порошком то место, которое указала Гортензия.

 

ГОРТЕНЗИЯ. И вот тут еще немного…

 

Пауза.

 

СТЕПАН. А у меня был терапевт.

ГОРТЕНЗИЯ. Вы заболели, что ли?

СТЕПАН. Так точно. Температура жварила – будто у меня солнце под мышкой. Я ей так и сказал.

ГОРТЕНЗИЯ. Кому?

СТЕПАН. Терапевту. Смешливая такая, докторша.

ГОРТЕНЗИЯ. Она вам что-нибудь выписала?

СТЕПАН. А на кой мне? Я лекарства не пью. На хрена, пардоньте, мне эта гадость?

ГОРТЕНЗИЯ. А зачем вы врача вызвали?

СТЕПАН. Так больничный!

ГОРТЕНЗИЯ. А…понятно.

СТЕПАН. И вот тогда у нас как раз все и склеилось.

ГОРТЕНЗИЯ. Что, простите?

СТЕПАН. Ну, вот это…то самое…чего вы со мной не хотите.

ГОРТЕНЗИЯ. Так у вас что-то было с доктором?

СТЕПАН. С докторшей…Ну вы это, не обижайтесь, притормаживаете иногда. Я же так и сказал. У меня был терапевт.

ГОРТЕНЗИЯ. Аа…Вы имели ввиду вообще…Я думала вчера, или сегодня.

СТЕПАН. Да нет. Года три назад это было.

ГОРТЕНЗИЯ. Ясно.

СТЕПАН. А вы говорите – ваш круг, мой круг. Терапевт – это ваш круг?

ГОРТЕНЗИЯ. Примерно.

СТЕПАН.  Ну вот. Если терапевту со мной того-этого можно, то почему вам нельзя?

ГОРТЕНЗИЯ. Тсс!

СТЕПАН. Чего мы ждем?

ГОРТЕНЗИЯ. Муравьи…

СТЕПАН. Ага.

ГОРТЕНЗИЯ. Странно…

СТЕПАН. Я вам больше скажу. Меня всегда тянуло к интеллигентным, образованным женщинам. У них есть эта как ее…

ГОРТЕНЗИЯ. Что?

СТЕПАН. Загадка.

ГОРТЕНЗИЯ. Странно. В это время как раз обычно проползают.

СТЕПАН. Мда…Засада. А чего мы ждем? Смотреть будем, как они дохнут?

ГОРТЕНЗИЯ. Голова чего-то разболелась.

СТЕПАН. Голова? У меня есть один порошочек…

ГОРТЕНЗИЯ. Грация, но нет…Просто прилягу, и все пройдет.

 

Степан не двигается с места.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Просто прилягу, и все пройдет.

СТЕПАН. (догадываясь) Ладно. Но я еще зайду.

ГОРТЕНЗИЯ. Это необязательно.

СТЕПАН. Обязательно. Узнаю, как там ваша голова. Сейчас вот за пивом схожу и приду.

ГОРТЕНЗИЯ. Хорошо. Сходите за пивом. Только сегодня уже не приходите.

СТЕПАН. Да нет. Я приду.

ГОРТЕНЗИЯ. Не надо.

СТЕПАН. Мне не трудно.

ГОРТЕНЗИЯ. Говорю вам - в другой раз зайдете.

СТЕПАН. Завтра?

ГОРТЕНЗИЯ. Совсем в другой.

 

2.

 

Та же комната. Никого нет. Степан сначала стучит в дверь, потом звонит, потом дергает за ручку и снова стучит. Из спальни выходит Гортензия. У нее на голове повязано полотенце – болит голова. Она в домашнем халате поверх ночной рубашки.

 

ГОРТЕНЗИЯ. О господи, боже мой, мама миа. Какой шум…какой адский шум. Да прекратите вы барабанить! Иду я! (подходя к двери) Кто там?

СТЕПАН. (за дверью) Это я, Гортензия Альфредовна! Ваш сосед – Степан!

ГОРТЕНЗИЯ. Я же сказала вам – сегодня больше не приходить.

СТЕПАН. Это важно.

ГОРТЕНЗИЯ. Важно и срочно, или просто важно и подождет до завтра?

 

За дверью молчание.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Чего вы молчите?

СТЕПАН. Думаю. Вы такой сложный вопрос задали, что я не знаю, как ответить. Вообще-то, ситуация такая, что теперь подождет и до завтра, и до послезавтра, и даже до следующего года. Но с другой стороны, это очень важно. Думаю, ничего важней уже и не будет.

ГОРТЕНЗИЯ. Вот уж не думала, что вам когда-либо удастся меня заинтриговать.

 

Гортензия открывает двери. Заходит Степан с пакетом в руках. В пакете пиво.

 

СТЕПАН. А зачем вы на все замки заперлись?

ГОРТЕНЗИЯ. Я уже спать легла.

СТЕПАН. В девять вечера?

ГОРТЕНЗИЯ. А вам то что?

СТЕПАН. Да что и спросить ничего нельзя?

ГОРТЕНЗИЯ. Ну?

СТЕПАН. Что, ну?

ГОРТЕНЗИЯ. Что там такое важное стряслось?

СТЕПАН. А, да! Точно…Как бы так объяснить…

ГОРТЕНЗИЯ. Главное – побыстрее.

СТЕПАН. Это сложно.

ГОРТЕНЗИЯ. Говорите уже. Престо, престо!

СТЕПАН. Вот помните, в восемьдесят девятом году все говорили – конец света, конец света…

ГОРТЕНЗИЯ. Нет, не помню.

СТЕПАН. Ладно. А потом еще в девяносто девятом говорили. Астероид столкнется с землей – конец света, конец света. Ну, вспоминайте.

ГОРТЕНЗИЯ. Да не помню я!

СТЕПАН. Ну, как это можно не помнить? Вы что, извиняюсь, в лесу жили?

ГОРТЕНЗИЯ. Короче можно?

СТЕПАН. Хорошо, хорошо. А вот в двухтысячном предсказывали. Появится вторая луна и всем кирдык. Не помните? Да вы что, издеваетесь, в самом деле?!

ГОРТЕНЗИЯ. Да не кричите вы. Голова болит.

СТЕПАН. Ну, хоть в две тыщи двенадцатом – конец света по календарю майя, слышали? Все слышали, весь народ ждал!...Но ничего не случилось.

ГОРТЕНЗИЯ. Об этом слышала.

СТЕПАН. Ну, слава богу!

ГОРТЕНЗИЯ. И что теперь?

СТЕПАН. А теперь все.

ГОРТЕНЗИЯ. Что – все?

СТЕПАН. Наступил. Конец света наступил!

ГОРТЕНЗИЯ. Что?!

СТЕПАН. Когда не ждали. Взял и…

ГОРТЕНЗИЯ. Слушайте, я спать хочу. Идите домой. Что вы так смотрите?

СТЕПАН. Восхищаюсь.

ГОРТЕНЗИЯ. Чем?

СТЕПАН. Вашей выдержкой. Просто чудо, а не женщина! Ей говорят – конец света, а она – я спать хочу.

ГОРТЕНЗИЯ. До завтра, Степан Ностардамович.

 

Степан уже почти уходит.

 

СТЕПАН. Нет, ну правильно. Подумаешь, конец света. Выспаться то нужно по любому…А я как-то не подумал. Хотя, ложиться теперь можно попозже. На работу все равно ведь не надо. Будильник заводите, чтоб работу не проспать?

ГОРТЕНЗИЯ. Завожу.

СТЕПАН. Так отключайте!

ГОРТЕНЗИЯ. Спасибо за совет.

СТЕПАН. При чем тут спасибо?

ГОРТЕНЗИЯ. Спокойной ночи.

СТЕПАН. Спокойной? Восхищаюсь! Восхищаюсь!

 

Степан уходит.

 

ГОРТЕНЗИЯ (одна) Конец света. Прелесть какая. Крейзи мен, крейзи дэй.

 

 

Гортензия подходит к окну. Раздвигает шторы.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Во всех домах свет.

 

Степан возвращается. Гортензия его не замечает.

 

 

СТЕПАН. Но на улице то никого нет!

ГОРТЕНЗИЯ. (вздрагивает) Боже мой. Вы что инфаркта моего добиваетесь?

СТЕПАН. Ни-ни-ни в коем случае! Не дай бог. Врачей то теперь нет, а я не врач. Теперь никого нет!

ГОРТЕНЗИЯ. Хватит!

СТЕПАН. Да посмотрите же вы! В лицо этим…как их…Фактам!

ГОРТЕНЗИЯ. Каким фактам?

СТЕПАН. На улице ни души. Где прохожие? Нет прохожих!

ГОРТЕНЗИЯ. Уже поздно. Нормальные люди дома сидят.

СТЕПАН. Ну, нормальные то, может, и сидят. А остальные почему не ходят? И машины!

ГОРТЕНЗИЯ. Что машины?

СТЕПАН. Посмотрите на дорогу…Ну? Ну?

ГОРТЕНЗИЯ. Ничего не доказывает. Может быть, где-то ремонт. И все машины пустили в объезд.

СТЕПАН. Стойте здесь. Я сейчас.

 

Степан убегает. Гортензия напряженно всматривается в темноту за окном.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Черт, действительно, где машины?

 

Степан возвращается с большим биноклем.

 

СТЕПАН. Во!(настраивает бинокль) Смотрите. Дом напротив. Окна горят, а в квартирах никого.

 

Гортензия смотрит в бинокль. Молча отдает бинокль Степану. Включает ноутбук.

 

СТЕПАН. Что вы делаете?

ГОРТЕНЗИЯ. Помолчите, ради бога.

 

Степан продолжает смотреть в бинокль на дом напротив.

 

СТЕПАН. Опаньки! Девушка на шестом этаже. Раздевается.

ГОРТЕНЗИЯ. Где?!

СТЕПАН. Я пошутил.

ГОРТЕНЗИЯ. Вы в своем уме?

СТЕПАН. Ладно. Извините.

ГОРТЕНЗИЯ. В Инете никаких сообщений о конце света.

СТЕПАН. Капец подкрался незаметно.

ГОРТЕНЗИЯ. Вы же уже пробежались по подъезду?

СТЕПАН. И по всему району. Нигде и никого…

ГОРТЕНЗИЯ. Это дикость какая-то. Бред…Подождите! Вы все-таки меня каким-то образом разыгрываете!

СТЕПАН. Как?

ГОРТЕНЗИЯ. Может быть…Нет, для вас это слишком сложно…А пиво?!

СТЕПАН. Что пиво?

ГОРТЕНЗИЯ. Откуда у вас пиво? Ведь кто-то его вам продал! Ага!

СТЕПАН. Город пуст. Никого нет. Вообще никого. Понимаете?

ГОРТЕНЗИЯ. Нет.

СТЕПАН. Можно зайти в любой магазин и взять что угодно…Я так и сделал.

ГОРТЕНЗИЯ. Ха-ха! Очень правдоподобно. В магазинах можно взять что угодно, а вы возвращаетесь домой с жалкой бутылкой пива.

СТЕПАН. (пожимает плечами) Это все, что мне нужно.

ГОРТЕНЗИЯ. Мольто бене.

СТЕПАН. И вы можете пойти и взять, что угодно. Там на углу цветочный магазин «Эльф» называется.

ГОРТЕНЗИЯ. Да, я знаю. И что?

СТЕПАН. Так можете пойти и набрать себе комнатных цветов хоть сотню…А можете вообще в магазине поселиться. Сколько листиков - будете притирать с утра до ночи.

ГОРТЕНЗИЯ. Я хочу проснуться.

СТЕПАН. Давайте я вас ущипну.

ГОРТЕНЗИЯ. Не трогайте меня! Не прикасайтесь никогда!

СТЕПАН. Вы бы поосторожней с такими заявлениями…Может быть, я теперь единственный мужчина на Земле.

 

Гортензия уходит в спальню.

 

СТЕПАН. Хе-хе…Нервы. Где тут у нее эти муравьи? Так, это наш порошочек. Странно. Никаких муравьев – ни мертвых, ни живых…(громко) Кстати, трупов нигде нет.

ГОРТЕНЗИЯ. (из спальни) Что?

СТЕПАН. Я имею ввиду в городе – ни живых людей. Ни мертвых. Просто пусто. Будто и не было никого. Никогда.

ГОРТЕНЗИЯ. (из спальни) А может позвонить кому-нибудь?

СТЕПАН. Мне некому звонить.

ГОРТЕНЗИЯ. (из спальни) Мне тоже.

СТЕПАН. Правда, я позвонил в милицию и скорую помощь. Никто не берет трубку.

ГОРТЕНЗИЯ. (из спальни) А в пожарную вы звонили?

СТЕПАН. Нет, вот в пожарную не звонил.

 

Пауза.

 

ГОРТЕНЗИЯ. А как вы думаете, что же все-таки произошло?

СТЕПАН. А че вы меня спрашиваете? Я вам че, Гидрометцентр, что ли?

 

Выходит Гортензия. Она переоделась для выхода.

 

СТЕПАН. Красивая шляпка. Куда-то собрались?

 

 

3.

Та же комната. Гортензия с ожесточением вымывает пол там, где был насыпан порошок для муравьев. Заходит Степан.

 

СТЕПАН. Хорошо хоть электричество есть…И вообще все есть. Все есть, и никого нет. Красота, по-моему. Хотя странно. Да.

 

Гортензия не отвечает.

 

Чего вы там трете?

ГОРТЕНЗИЯ. Порошок ваш гадский вымываю!

СТЕПАН. Чегой то он гадский?

ГОРТЕНЗИЯ. Ни муравьев теперь, ни людей. Это все из-за вашего порошка!

 

Степан подходит, становится за спиной у Гортензии.

 

СТЕПАН. Ох, и фантазия у вас! Восхищаюсь. Прямо ненаучная фантастика…

 

Гортензия разворачивается к Степану и бьет его тряпкой.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Самый умный, да?! Есть другие версии?

СТЕПАН. Гортензия Альфредовна! Да я то тут при чем?

ГОРТЕНЗИЯ. Вы принесли этот факинг порошок!

СТЕПАН. Какой-какой порошок?

ГОРТЕНЗИЯ. Очень нехороший!

СТЕПАН. Голову включите! Я им все время пользовался этим порошком, и мама моя, и ба…Ну все, хватит!

 

Степан производит «захват». Отбирает у Гортензии тряпку, встряхивает Гортензию и усаживает в кресло. Гортензия пытается вскочить.

 

СТЕПАН. Сидеть!

 

Честно говоря, у Гортензии больше нет сил, она в изнеможении откидывается на спинку кресла. Степан выбрасывает тряпку в окно.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Ну что вы делаете?

СТЕПАН. Что? Боитесь - попаду в кого-нибудь?

 

Гортензия не отвечает.

 

СТЕПАН. Чайку не хотите?

 

Гортензия молчит.

 

 

Степан идет на кухню. На кухне что-то разбивается. Гортензия открывает глаза.

 

СТЕПАН. (из кухни) Ёк-макарек!...Это я тут кое-что разбил. Что-то жутко уродское…Наверное, это была сахарница. Потому что в ней был сахар. Как говорится все, что не делается…На счастье.

 

Заходит Степан. Вертит в руках два стакана в металлических подстаканниках (в таких стаканах подают чай в поездах)

 

СТЕПАН. Че-то не нахожу никакой посуды больше. У вас чашки есть нормальные?

 

Гортензия молчит..

 

СТЕПАН. Ладно. Я в холодильнике пороюсь. По поводу масла. Можно?

 

На кухне свистит чайник. Степан уходит на кухню.

 

СТЕПАН. (из кухни) Ах ты ж…Зараза. Ручка нагрелась!

 

Заходит Степан с двумя стаканами чая.

 

СТЕПАН. В холодильнике у вас пусто. Че-то мы с вами ходили-бродили, а поесть не прихватили. О, я стихами заговорил. Как поэт. С поэтами вам можно? Ну это самое…Шучу я. Шучу. (подает Гортензии стакан. Гортензия берет, но не пьет)

 

Какое-то время проходит в молчании.

 

СТЕПАН. Никогда не понимал это выражение… Наполовину полон стакан, или наполовину пуст. Какая на фиг разница? Главное, чтоб вода, в кране всегда была. Да? Пейте чай. Остыл уже совсем.

ГОРТЕНЗИЯ. Что же теперь делать?

СТЕПАН. А что вы раньше делали? За цветочками ухаживали, рамки от картин протирали. Вот и делайте, что делали. Кто вам мешает?

ГОРТЕНЗИЯ. Я еще на работу ходила.

СТЕПАН. Интересная работа?

ГОРТЕНЗИЯ. В этнографическом музее.

СТЕПАН. В музее!

ГОРТЕНЗИЯ. Экспонаты охраняю. В зале народных промыслов и ремесел.

СТЕПАН. Вот и охраняйте себе дальше.

ГОРТЕНЗИЯ. Кто нас теперь грабить будет?

СТЕПАН. А что, раньше часто грабили?

ГОРТЕНЗИЯ. Никогда.

СТЕПАН. Отож…А хотите, я вас ограблю? Музей ваш. Украду какой-нибудь кувшинчик, тарелочку, или че там у вас.

ГОРТЕНЗИЯ. У нас там много чего. Но зачем?

СТЕПАН. Ради интереса.

ГОРТЕНЗИЯ. Не стоит.

СТЕПАН. Сахарница опять же у вас разбилась. Сахарница есть в вашем музее?

ГОРТЕНЗИЯ. Сахарницы нет.

СТЕПАН. Ладно. Тогда не буду вас грабить.

 

Пауза.

 

СТЕПАН. Между прочим, все могло быть и хуже.

ГОРТЕНЗИЯ. Это как?

СТЕПАН. Я про то, что нас двое осталось. А мог бы остаться я один, или вы – одна.

ГОРТЕНЗИЯ. Тогда в этом был бы хоть какой-то смысл.

СТЕПАН. Какой?

ГОРТЕНЗИЯ. У меня в голове не укладывается, кому там, наверху, из всех людей на земле понадобилось оставить именно вас. Нет, ну вот зачем?

СТЕПАН. Не понял.

ГОРТЕНЗИЯ. Если бы осталась только я – понятно.

СТЕПАН. Что понятно?

ГОРТЕНЗИЯ. На земле народу было миллиард, а остались только вы и я. И я все время думаю –  с какой стати именно вы? Ну, с какой стати? Вы мне путаете все карты. Скузи.

СТЕПАН. Значит, вы достойны, а я нет.

ГОРТЕНЗИЯ. Не надо обижаться.

СТЕПАН. Да я и не обижаюсь. Только сдается мне – вы слишком много думаете. Нет тут никакой воли высших сил. Просто тупая случайность. Просто случилось и все.

ГОРТЕНЗИЯ. Случилось и все. Без толку и без смысла?

СТЕПАН. Без толку и без смысла…Кто-то сверху посыпал нас всех порошком, как вы своих муравьев…

ГОРТЕНЗИЯ. Уходите отсюда.

СТЕПАН. Чего это?

ГОРТЕНЗИЯ. Гоу, гоу!

СТЕПАН. Слушайте, я же и обидеться могу…Да что я сделал, в конце концов?

ГОРТЕНЗИЯ. Вы много говорите…Ненужного.

СТЕПАН. Так я буду молчать.

ГОРТЕНЗИЯ. Это не поможет.

 

Степан уходит, громко хлопнув дверью. Гортензия уносит стаканы на кухню, затем подходит к двери, чтобы зарыть ее, но в это время Степан возвращается.

 

ГОРТЕНЗИЯ. О майн гот. Ну, чего вам еще?

СТЕПАН. Вот!

 

Степан протягивает Гортензии сахарницу.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Что это?

СТЕПАН. Вот теперь все. Я вашу сахарницу разбил – я вам ее вернул.

ГОРТЕНЗИЯ. Это сахарница?

СТЕПАН. А что не видно? Вот – тут даже сахар внутри. Был.

ГОРТЕНЗИЯ. Вы правда думаете, что я поставлю себе на кухню этот китч?

СТЕПАН. Слушайте, я не знаю этого слова, но сердцем чувствую – вы сейчас оскорбили мою сахарницу.

ГОРТЕНЗИЯ. А вы мою разбили.

СТЕПАН. Да она слова доброго не стоила!

ГОРТЕНЗИЯ. Это была дизайнерская сахарница.

СТЕПАН. …Зачем?

ГОРТЕНЗИЯ. Послушайте, вы – хороший человек. Легкий, простой, но…

СТЕПАН. Это всего лишь сахарница.

 

Степан уходит. Гортензия вертит в руках сахарницу, потом выставляет ее за дверь.

 

4.

 

Та же комната. Гортензия лежит на диване, повернув голову к окну. За окном идет снег.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Видит Бог, когда-то я любила снег. Когда-то в детстве. Но с каждым годом в нем становилось все меньше смысла.

СТЕПАН. (под окнами) Гортензия Альфредовна! Гортензия Альфредовна!

 

Гортензия встает, подходит к окну и открывает его.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Чего вы кричите?

СТЕПАН. Оденьтесь! Вы замерзнете стоять у открытого окна!

ГОРТЕНЗИЯ. А я и не собираюсь!

СТЕПАН. Зато я собираюсь торчать у вас под окном всю ночь!

ГОРТЕНЗИЯ. Зачем это?

СТЕПАН. Я говорю вам – оденьтесь!

 

Гортензия в раздражении идет и накидывает плед. Снова подходит к окну.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Ну, что там у вас?

СТЕПАН. Вот вы меня прогнали…

ГОРТЕНЗИЯ. Да.

СТЕПАН. А я намерен доказать, что я вам нужен.

ГОРТЕНЗИЯ. Я закрываю окно!

СТЕПАН. Да, да! Закрывайте. Очень холодно. Просто я хотел, чтобы вы знали. Я буду стоять под вашими окнами, пока не околею!

ГОРТЕНЗИЯ. Что?

СТЕПАН. Пока не замерзну! На смерть!

ГОРТЕНЗИЯ. Мне все равно!

СТЕПАН. Ладно!

Гортензия закрывает окно.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Идиот.

 

Гортензия ложится на диван.

 

СТЕПАН. (под окнами) Гортензия Альфредовна! Гортензия Альфредовна!

 

Гортензия в раздражении подходит к окну и открывает его.

ГОРТЕНЗИЯ. Что вам еще?

СТЕПАН. Вы так быстро закрыли окно - я не успел вам сказать.

ГОРТЕНЗИЯ. Ну?

СТЕПАН.  Я ботинки снял. Прям босиком на снегу стою!

ГОРТЕНЗИЯ. Удачи. (хочет закрыть окно)

СТЕПАН. Вы уж меня похороните…Ну, там все, как положено.

 

Гортензия закрывает окно. Меряет комнату нервными шагами. Протирает листочки на фикусе.  Подходит к окну и осторожно выглядывает.

 

5.

 

Та же комната. Степан захлебывается в приступе кашля. Гортензия стоит рядом с градусником. Когда приступ кашля проходит, Гортензия ставит Степану градусник.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Меня еще в жизни никто так не бесил, как вы!

СТЕПАН. Не надо суетиться. Я просто тут ночь отлежусь, и на завтра буду как огурчик. Я ж не умираю.

ГОРТЕНЗИЯ. Надеюсь.

СТЕПАН. Кстати, если я вдруг все-таки умру…

ГОРТЕНЗИЯ. Только после меня. Давайте сюда градусник…39 и 2! Ложитесь сейчас же!

СТЕПАН. Есть!

ГОРТЕНЗИЯ. Нет, не ложитесь. Сейчас ноги будем парить!

СТЕПАН. Когда температура, ноги не парят.

ГОРТЕНЗИЯ. Я лучше знаю.

 

Уходит в ванную, возвращается с тазиком для ног.

 

СТЕПАН. А мне в детстве, когда я болел, банки ставили.

ГОРТЕНЗИЯ. Понятно.

СТЕПАН. Не верите мне? Я  серьезно!

ГОРТЕНЗИЯ. Слушайте. Что вы мне рассказываете? Я, конечно, знаю про банки. Мне тоже не семнадцать лет.

СТЕПАН. Да?

ГОРТЕНЗИЯ. Да.

СТЕПАН. А я думал – семнадцать.

ГОРТЕНЗИЯ. Сейчас еще кипяток принесу…

СТЕПАН. Ах какая походка…какая походка…

ГОРТЕНЗИЯ. Шат ап.

 

Гортензия уходит на кухню возвращается с чайником. Наливает кипяток в тазик. Осторожно пробует пальцем воду.

СТЕПАН. Ну?

ГОРТЕНЗИЯ. Нормально. Снимайте брюки, опускайте ноги.

СТЕПАН. (пробуя воду) С ума сошли? Кипяток!

ГОРТЕНЗИЯ. Горячая, но не кипяток.

СТЕПАН. Вы мне будете рассказывать!

ГОРТЕНЗИЯ. Нечего было босячить на морозе!

 

Степан снимает брюки. Осторожно опускает в тазик одну ногу.

 

СТЕПАН. У меня будут ожоги. Десятой степени.

ГОРТЕНЗИЯ. Не плачь, мужичок. До свадьбы заживет.

СТЕПАН. Как вы меня назвали?

ГОРТЕНЗИЯ. Вторую опускайте ногу. Опускайте, вам говорю.

 

Степан опускает обе ноги в тазик.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Вот видите, не так уж и горячо.

СТЕПАН. Я держу ноги в кипятке! Только чтоб доставить вам удовольствие!

 

Гортензия подходит к шкафу, достает полотенце.

 

СТЕПАН. А признайтесь – вы танцами занимались.

ГОРТЕНЗИЯ. Нет.

 

Гортензия подходит к окну.

 

СТЕПАН. А мне в детстве очень одна девочка нравилась. Она тоже балетом занималась. Мы с ней учились в одном классе. Я с ней почти не разговаривал даже. Только любовался и вздыхал. Молча.  Однажды она пригласила меня к себе на день рождения. Не меня одного, конечно. Полкласса пригласила. И меня в том числе. Блин…Я издергался весь – так ждал, когда же, когда! Накануне ночью совсем спать не мог. Нервы на пределе. А тут еще и гроза. А я грозу в детстве боялся – не то слово. И вот я в ужасе бегу в спальню родителей. Забегаю – « мама, папа, мне страшно!» и прыгаю с разбега к ним на кровать. Тогда я в первый раз увидел отца в такой ярости. Как схватил он меня, как швырнул с кровати…я отлетел как пушинка, и прямо мордой впечатался в сервант. Аж посуда  зазвенела. Там еще ручка такая была… такая металлическая. Мать каждую неделю ее натирала какой-то особой тряпочкой, чтоб металл не зеленел… Ну так вот этой ручкой мне выбило два передних зуба и разбило в кровь губу. Хотя губа – это, конечно, уже мелочь…

ГОРТЕНЗИЯ. За что это он вас так?

СТЕПАН. Тогда я не понял. Потом уже, когда вырос, догнал – они с матерью сексом в это время занимались, самая жара…а тут я. Облом. Обломал я папаше кайф. А он мне. Я с выбитыми зубами на день рождения к той девочке, конечно же, не пошел. Да вы че…Я бы умер скорее…А вы были замужем?

ГОРТЕНЗИЯ. Нет. (коротко смеется)

СТЕПАН. Чего вы смеетесь? Обманываете меня?

ГОРТЕНЗИЯ. Да нет. Просто вы спросили таким светским тоном. Таким тоном спрашивают, к примеру – а вы были в Париже?

СТЕПАН. А вы были в Париже?

ГОРТЕНЗИЯ. А как же.

СТЕПАН. Лягушек ели?

ГОРТЕНЗИЯ. Крокодилов ела.

СТЕПАН. Правда, что ли?

ГОРТЕНЗИЯ. Да нет. Просто вспомнилось…

СТЕПАН. Смеетесь надо мной.

ГОРТЕНЗИЯ. Да не была я в Париже!

СТЕПАН. Ясненько. Подлейте кипяточка. Остыла вода уже.

ГОРТЕНЗИЯ. (подходит) Все, хватит париться. Вон разомлел уже совсем. Давайте. Я вам вытру ноги (вытирает Степану полотенцем ноги) Теперь ложитесь. Давайте я вас пледом укрою. Засыпайте.

СТЕПАН. (устраивается поудобнее) А вы мне колыбельную споете?.

 

Гортензия убирает чайник, тазик.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Сейчас я вам еще жаропонижающее дам.

СТЕПАН. Не надо. Пусть организм сам борется.

ГОРТЕНЗИЯ. Ну, как хотите.

 

Гортензия выходит. Через какое-то время.

 

СТЕПАН. Гортензия Альфредовна! Гортензия Альфредовна!

 

Не дождавшись ответа, Степан встает с постели и неверными шагами направляется в сторону кухни. Из кухни выходит Гортензия.

ГОРТЕНЗИЯ. Зачем вы встали?

СТЕПАН. Не знаю…Я вас звал.

 

Степан почти падает на Гортензию, прижимается к ней.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Вы горите…Вам надо лечь.

СТЕПАН. Можно я так немножко постою?

 

Гортензия, молча замирает, позволяя Степану обнять себя. Степан глубоко вдыхает аромат ее волос, тыкается носом в шею. Гортензия сначала напрягается, потом решает не сопротивляться. Степан гладит ее по спине, по рукам, пытается поцеловать в губы. Но Гортензия стремительно вырывается. Степану даже приходится схватиться рукой за шкаф, чтобы не потерять равновесие.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Ну не могу я! Сори.

 

Гортензия убегает в ванную комнату и запирается в ней. Степан несколько секунд стоит неподвижно. Потом срывается, подходит к ванной комнате и отчаянно рвется в закрытую дверь.

 

СТЕПАН. Сори? Дебильное слово! Сори?! Куда я должен засунуть себе это твое сори?!

ГОРТЕНЗИЯ. Уйдите!

СТЕПАН. Я выломаю эту дверь на хрен! Какого черта мне это твое сори?!

ГОРТЕНЗИЯ. Оставьте меня в покое! Вы же видели – я пыталась…

СТЕПАН. (бьет ногой в дверь)Ты пыталась!

ГОРТЕНЗИЯ. Но не могу я! Не могу! Не для того я всю жизнь ждала!

СТЕПАН. (прекращает ломиться в дверь) Всю жизнь?!

 

Степан заходится в приступе кашля вперемешку со смехом, без сил опускается на пол, облокотившись на стену.

 

СТЕПАН. И кого ж ты ждала? Пикассо?

ГОРТЕНЗИЯ. Почему Пикассо?

СТЕПАН. Да не важно. Важно другое – они всегда мертвы.

ГОРТЕНЗИЯ. Кто?

СТЕПАН. Гении…Ты же гения ждала…всю жизнь. (Гортензия молчит) Так живых гениев не бывает. Слышишь, Гортензия Альфредовна?

 

Степан заходится в приступе кашля. Гортензия осторожно выходит из ванны.

 

ГОРТЕНЗИЯ. Но и варвар мне не нужен.

СТЕПАН. Варвар? Я?

 

Степан поднимается и медленно идет к дивану. Ложится.

 

СТЕПАН. Ну да, потому что в искусстве вашем не разбираюсь. Так мне некогда было…

ГОРТЕНЗИЯ. Что же это вы такое делали, что вам некогда было?

СТЕПАН. Жил.

ГОРТЕНЗИЯ. Что-то немного вы нажили. Ни жены, ни детей.

СТЕПАН. Так уж вышло. Пять лет назад.

ГОРТЕНЗИЯ. Что пять лет назад?

СТЕПАН. Авиакатастрофа. Жена и мальчики мои. Оба мальчика.

ГОРТЕНЗИЯ. Простите…

СТЕПАН. Да нет, я не спорю. Хорошо, конечно, между делом книжечку на досуге почитать, или там в театр сходить. Но так…без фанатизма.

ГОРТЕНЗИЯ. Искусство существует для того, чтобы делать мир лучше.

СТЕПАН. Ну и как?

ГОРТЕНЗИЯ. Что «как»?

СТЕПАН. Сделало?

ГОРТЕНЗИЯ. Дурацкие вопросы вы задаете.

СТЕПАН. Варварские.

ГОРТЕНЗИЯ. Спите. Вам отдыхать нужно.

 

Гортензия подходит к дивану. Поправляет плед на Степане.

СТЕПАН. Хрен с ним, с миром. Искусство даже тебя лучше не сделало.

ГОРТЕНЗИЯ. Что, по-вашему, значит «лучше»?

СТЕПАН. Добрее.

ГОРТЕНЗИЯ. А…

СТЕПАН. Где тетины картины?

ГОРТЕНЗИЯ. Что?

СТЕПАН. Ну ты говорила тетя твоя рисовать любила и картины тебе завещала, а ты сказала «мазня». Где они? Где-нибудь на свалке?

ГОРТЕНЗИЯ. Наверное. А вам то что?

СТЕПАН. Мне? Мне то ничего. Но вот если бы ты была хорошим человеком, то картины своей тетки ценила бы больше какого-то там Пикассо.

ГОРТЕНЗИЯ. О майн гот. Вы сами не понимаете, о чем говорите. Пикассо – гений!

СТЕПАН. Кто сказал?

ГОРТЕНЗИЯ. Все.

СТЕПАН. Все? А кто это «все»? Теперь только ты и я. И теперь только твое слово против моего. Ты говоришь: Пикассо – гений. А я говорю – гений твоя тетка…

ГОРТЕНЗИЯ. Вы даже не видели ее картин.

СТЕПАН. Я и Пикассо не видел. Я – варвар. (заходится в приступе кашля)

 

 

6.

Та же комната. Гортензия притирает фикус. Заходит Степан, у него за спиной рюкзак.

 

ГОРТЕНЗИЯ.  Куда-то уезжаете?

СТЕПАН. Мы уезжаем!

ГОРТЕНЗИЯ. Зачем?

СТЕПАН. У меня идея! В Питере мы с вами одни. Это факт. Но все-таки есть вероятность, что где-то еще люди остались.

ГОРТЕНЗИЯ. Не обязательно.

СТЕПАН. Но даже если не остались. Просто прошвырнемся по миру. Хотите Париж посмотрим, в Венецию заедем. Я уже почти научился водить. Маршрут наметил.

ГОРТЕНЗИЯ. Я ничего не хочу.

СТЕПАН. Да ладно вам!

ГОРТЕНЗИЯ. А вы уже и вещи собрали. Рюкзак маловат.

СТЕПАН. А, это…Это не вещи, это не в дорогу. Это сюрприз для вас.

ГОРТЕНЗИЯ. Я не люблю сюрпризов.

СТЕПАН. Да, забыл. Но все равно. Этот вам точно понравится.

 

Степан достает из рюкзака картину. Это Пикассо «Зеленая миска и черная бутылка». Гортензия делает несколько шагов назад. Дальше говорит Степан, но не замечает, что Гортензии плохо от его слов. Она едва держится, чтоб не упасть в обморок.

 

СТЕПАН. Вчера утром пришло мне в голову! Ну, хочет женщина миску эту зеленую с бутылкой. Так на то я и мужчина, чтоб сделать женщине приятное. Пошел я в этот самый…Эрмитаж. И как завелся искать картину вашу! Боже…думал не выберусь никогда. В глазах от этого искусства уже рябило. Кстати, беру свои слова обратно. Ну, я тут на днях наехал на вас…Обидели вы меня, сами знаете. Вот я и …А искусство ваше очень даже ничего…красивенько так. Понять помогает – как жизнь то на самом деле хороша!

 

Гортензия садится на стул, кажется, силы совсем покинули ее.

 

СТЕПАН. Нашел, как видите, я картину вашу…нашу теперь. Не возражаете? На третьем этаже. Вот. Там, если что еще много этого Пикассо висит. Если захотите, еще чего-нибудь принесу…Хорошая картина. Вам нравится?...Иду такой по Питеру – я и Пикассо. Вот это жизнь, а? Что, снова много болтаю? Вам нехорошо, Гортензия Альфредовна? Это нервы. От эмоций. Вам лекарство, может, какое дать? Где у нас лекарства? Кажется тут. Вот это пойдет? А вот это? Так какое? И то, и то? Ладно.

 

Степан отдает Гортензии два пузырька с таблетками. Подает воды. Отходит к картине. Рассматривает со всех сторон.

 

СТЕПАН. И рамка красивая. Я прямо с рамкой взял. Я знаю – у вас много рамок для картин, но мало ли…Я ж не помню. Может, по размеру не подойдет.

 

Гортензия одну за одной глотает таблетки. Опустошает пузырек, принимается за другой.

 

СТЕПАН. Жизненная такая картина. И с загадкой. Прям как вы, Гортензия Альфредовна. Вот смотришь на эту черную бутылку и думаешь, а что же это там в этой бутылке…Мы с собой ее возьмем. Картину, имею ввиду. И вам она нравится. И мне, как оказалось. В дороге все пригодится. И искусство тоже. Да?

 

Гортензия выпускает из рук пустой пузырек. Он катится под ноги Степану.

 

СТЕПАН. Я не понял. А лекарства все где? Этот пузырек полный был. Я точно помню. Рассыпались? Да нет, не видно…Вы что - все съели, что ли? Все таблетки? А второй пузырек …

 

Степан подбегает к Гортензии.

 

СТЕПАН. Второй пузырек где, я спрашиваю?

 

Второй пузырек также пустой падает на пол.

 

СТЕПАН. Вы зачем это? А? Вы зачем это сделали?!

 

Степан трясет Гортензию за плечи. Она безучастна. Степан срывается с места, бежит в ванную. Приносит стакан с мыльной водой.

 

СТЕПАН. Сейчас.

 

Степан пытается напоить Гортензию мыльной водой. Она сопротивляется. Происходит даже что-то вроде потасовки, в которой, естественно побеждает Степан. Гортензия выпивает мыльной воды и у нее начинаются рвотные позывы.

СТЕПАН. Сейчас, сейчас. Я тазик принесу. Наверное, уже не успею. Хрен с ним, с тазиком. Садитесь. Куда вы заваливаетесь?! Захлебнетесь. Садитесь, вам говорят!

 

Степан подтаскивает Гортензию к горшку с фикусом.

 

СТЕПАН. Прям в горшок - давайте.

 

Гортензию рвет.

 

СТЕПАН. Видите, и фикус ваш пригодился. Все в этой жизни имеет смысл….А вы сбежать вздумали. Черт, что там такое…(что-то стряхивает со своей руки)

 

Степан нежно поправляет Гортензии волосы.

 

СТЕПАН. Давайте, давайте. Еще мыльной воды?

 

Гортензия отрицательно качает головой. Ее снова рвет.

 

СТЕПАН. Ничего, ничего. Все пройдет. Все будет хорошо…Мы с вами уедем отсюда. Будем путешествовать. Может, найдем еще кого-нибудь. Таких же, как мы – выживших…В этом смысле у меня на Китай большие надежды. Если в Петербурге на пять миллионов два выживших, то в Китае вообще – ого-го! Поедем в Китай? Да что ж это такое? Сейчас, минуточку.

 

Степан закатывает рукава, осматривая свои руки.

 

СТЕПАН. Муравьи! Гортензия Альфредовна, муравьи, ек-макарек!

ГОРТЕНЗИЯ. (слабым голосом) Где?

СТЕПАН. Вот!

 

Степан протягивает Гортензии руку, демонстрируя муравья.

 

СТЕПАН. (нежно) Куда-то ползет, зараза!

 

Занавес.

 

2013 г.